Центральная Азия: от транзита к индустриализации

Центральная Азия демонстрирует признаки формирования как самостоятельный экономический регион

По оценкам ЕБРР, Центральная Азия завершила 2025 год с показателем роста в 6,6%, что является максимальным значением с 2012 года. Банк прогнозирует сохранение положительной динамики в среднесрочной перспективе.

В мире, одержимом скоростью, мы выбираем силу. Силу фундаментального анализа, долгосрочных стратегий и реальной стоимости бизнеса. Это не гонка, это создание наследия.

Создавать Наследие

«Двадцать лет назад говорить о Центральной Азии как об экономическом регионе было преждевременно. Это был лишь набор отдельных государств. Сегодня мы наблюдаем формирование региона с ВВП около 600 миллиардов долларов, по нашим прогнозам на 2026 год», – отметил Евгений Винокуров.

Он подчеркнул, что ЕБРР одной из первых обратила внимание на долгосрочный потенциал роста региона, зафиксировав среднегодовой темп роста в 6% за последние 25 лет, что делает Центральную Азию одним из наиболее успешных примеров экономического развития в XXI веке.

«Мы одними из первых стали прогнозировать данный успех. Несколько лет назад мы начали сигнализировать о необходимости пристального внимания к Центральной Азии. Это история трансформации, один из самых быстрорастущих регионов в мире. Инвестируйте сюда, приезжайте сюда, посетите Центральную Азию не только ради ее истории, но и ради ее будущего. Сегодня мы видим, что данное утверждение становится общепринятым», – заявил Винокуров.

В базовом сценарии ЕБРР ожидает продолжения роста региона в пределах 5–6%, чему способствуют несколько факторов. Казахстан остается крупнейшим участником, за ним следует Узбекистан, в то время как экономики меньшего размера демонстрируют еще более высокие темпы роста.

«Киргизия демонстрирует рост более 9% в год, и по нашим оценкам, в 2026 году станет самой быстрорастущей экономикой в Центральной Азии. Таджикистан стабильно растет примерно на 8%», – уточнил Винокуров.

«Таким образом, мы наблюдаем довольно однородную картину. Регион в целом приобретает экономическую значимость. В начале 2025 года экономика Центральной Азии превысила полутриллионный рубеж, и в следующем году, по нашим прогнозам, достигнет 600 миллиардов долларов», – добавил он.

Торговые войны: риск, который был упущен из виду

Несмотря на оптимистичные прогнозы, Винокуров предостерегает от недооценки рисков. Помимо так называемых «черных лебедей», он отметил один фактор, который, по его мнению, был необоснованно проигнорирован – продолжение торговых конфликтов.

«В начале года данная проблема находилась в центре внимания, когда все опасались введения тарифов и эскалации конфликта. Затем напряженность снизилась, и многие забыли об этом. Я бы не стал», – подчеркнул Винокуров.

По его мнению, возобновление торговых конфликтов и дальнейшая фрагментация мировой экономики представляют серьезную угрозу для Центральной Азии.

«Мы – небольшие, открытые экономики. Мы являемся ценополучателями и экспортируем значительные объемы нефти, газа, черных и цветных металлов. Все это пострадает в случае эскалации торговых конфликтов. Сохранение или возобновление торговых войн – это риск, о котором нельзя забывать», – пояснил он.

Инвестиционная стратегия ЕБРР: приоритет промышленным и сельскохозяйственным проектам

Винокуров подчеркнул, что ЕБРР отличается от других многосторонних банков развития своим фокусом на промышленные и сельскохозяйственные проекты.

«В глобальном масштабе многосторонние банки развития предоставляют около 200 миллиардов долларов кредитов в год. Это много, но недостаточно. Инвестиционный разрыв в развивающихся странах увеличивается», – отметил он.

На этом фоне ЕБРР выбрала иную стратегию.

«Исторически около 35–40% нашего портфеля приходится на промышленные проекты и промышленное сельское хозяйство, областям, которым другие банки развития уделяют мало внимания. Большинство сосредоточены на базовой инфраструктуре и социальной сфере. Мы углубляемся в детали, берем на себя риски, осуществляем проектное финансирование», – заявил Винокуров.

Он отметил, что ЕБРР финансировала крупные промышленные проекты в Казахстане и, начиная с этого года, расширила этот подход на Узбекистан, Киргизию и Таджикистан. «Это одно из ключевых преимуществ, которое ЕБРР предлагает региону», – добавил он.

Логистика: скрытый фактор роста

Одно из ключевых исследований ЕБРР в прошлом году было посвящено складской инфраструктуре, которую банк считает поворотным моментом для Евразии в этом десятилетии. По словам Винокурова, многие до сих пор воспринимают склады как скучные коробки на окраинах городов, в то время как современная складская логистика – это высокотехнологичный, сложный и центральный элемент логистической цепочки. Он отметил, что логистика составляет около 25% от цены, которую потребители платят в супермаркетах, при этом складская инфраструктура играет ключевую роль.

«Центральная Азия в этой области значительно отстает. В развитых экономиках на одного человека приходится 3–4 квадратных метра складских площадей. В Китае – 1 квадратный метр. В России – 0,4. В Казахстане – всего 0,08, а в других странах Центральной Азии – еще меньше», – констатировал Винокуров.

По его мнению, три структурных фактора стимулируют спрос: реконфигурация торговых маршрутов, особенно развитие коридоров «Север-Юг» наряду с маршрутами «Восток-Запад»; быстрый рост электронной коммерции; и растущий спрос на специализированные склады, включая сельскохозяйственные, фармацевтические и склады с контролируемой температурой.

«Казахстан находится в особенно выгодном положении. На пересечении коридоров «Север-Юг» и «Восток-Запад» возникают синергетические эффекты. Мы видим как минимум три основных логистических узла: Алматы, Астана и Шымкент, обладающих значительным потенциалом для развития складской инфраструктуры», – подчеркнул Винокуров.

Несмотря на высокий спрос на склады класса А, Винокуров предупреждает, что риски, связанные с местоположением, остаются критическими.

«Если застройщики выберут неправильное местоположение или сделают ставку на нереализующиеся торговые потоки, риски возрастут. Я советую начинать думать о специализированных складах заранее: с контролируемой температурой, сельскохозяйственных хабах, прежде чем рынок полностью изменится», – посоветовал он.

Транзит: от коридоров к индустриализации

Логистика, подчеркнул Винокуров, неразрывно связана с транспортом. Евразийская транспортная сеть – 2035 объединяет более 300 крупных инфраструктурных проектов на сумму около 230 миллиардов долларов.

«То, что мы наблюдаем сейчас, – это историческое событие. Более тысячи лет связь в Центральной Азии развивалась по маршрутам «Восток-Запад», начиная с Великого шелкового пути. Только сейчас мы видим формирование крупных коридоров «Север-Юг»», – отметил он.

Несмотря на то, что Центральная Азия является регионом, состоящим из пяти стран, не имеющих выхода к морю, Казахстан в частности, может извлечь выгоду из этого сдвига.

«Казахстан часто описывают как страну, наиболее удаленную от Мирового океана. Реальность же лучше. Однако сейчас необходимо развивать связь во всех направлениях и превратить регион в настоящий транспортный перекресток», – заявил Винокуров.

Ключевые инициативы включают коридор «Север-Юг» через Каспийское море, связывающий Казахстан и Туркменистан с Ираном, и предлагаемый Трансафганский коридор, который соединит Центральную Азию с Индийским океаном.

«Трансафганский коридор имеет большой потенциал, но потребует политического консенсуса, значительного финансирования и серьезного снижения рисков», – отметил Винокуров.

Подъем по промышленной лестнице

В конечном счете, Винокуров утверждает, что одного лишь транзита недостаточно.

«Транзитные поезда, проходящие через Евразию, приносят около 2 миллиардов долларов дохода. Это прибыльно, но не главная цель. Настоящая цель – когда страна использует эти потоки и превращает их в промышленное развитие», – заявил он.

Он отметил, что экономики Центральной Азии, особенно Казахстан с самым высоким доходом на душу населения в регионе, достигли стадии, когда для дальнейшего роста необходимо создание промышленной базы.

«Существует концепция «промышленной лестницы». Страны переходят от производства с низкой добавленной стоимостью к высокотехнологичным товарам. Казахстан находится где-то посередине. Задача сейчас – продолжать двигаться вверх», – пояснил он.

В качестве конкретного примера Винокуров привел совместную инициативу ЕБРР и ЮНИДО по развитию производственного потенциала ирригационного оборудования в регионе.

«Центральная Азия импортирует от 150 до 300 миллионов долларов ирригационного оборудования в год и производит очень мало самостоятельно. Этот объем рынка уже достаточен для запуска местного производства сначала для удовлетворения внутреннего спроса, а затем для экспорта», – заключил он. 🌍

Смотрите также